Предыстория:

Сегодня в соцсети наткнулась на очередную статью. Суть такая: «Шла вечером домой, увидела человека, лежащего на тротуаре. Подумала, что он пьян, а потом решила все таки проверить — вдруг плохо человеку? Так и оказалось. ДЦП. Упал, не мог подняться. Все шли мимо. Смешили. Не замечали. Подняла, помогла, до квартиры довела».

Я залезла в комментарии, ну и понеслось: куда катится мир, какое поколение выросло, мы не так детей воспитывали, давайте быть добрее и все в том же духе.

И я задумалась: а что Я?

А мне СТРАШНО. Страшно — с чужим мужчиной. Страшно — в чужой подъезд. Страшно до дрожи в коленках и комка в горле. Я так хочу увидеть, как вырастет мой сын.

Да, возможно, я параноик. Я могу насмотреться перед сном фильмов про маньяков и заснуть только с ножом под кроватью.

И ночью я открываю дверь с отбивалкой мяса в руках даже соседке — бабушке-божьему одуванчику. Эдакое местное привидение, в ночнушке и с всклокоченными волосами, бесшумно отбивающее мясо в 2 часа ночи.

А ещё я читаю статьи, как научить ребёнка элементарным правилам безопасности. И учу. Как позвонить в случае опасности. Как прожить сутки в квартире, если остался один. Куда бежать на улице, если на тебя нападает преступник. Что делать при пожаре.

На этой неделе озвучила новое правило: НЕЛЬЗЯ помогать старенькой бабушке донести тяжелую сумку до квартиры! Так и скажи: мне мама не разрешает. Так нужно учить. Я читала.

Объясняла, а слова застревали между зубов. Это неправильно — с моей моральной точки зрения. Сильный должен помогать слабому. Нужно уметь просить помощи. И нужно уметь её давать. А тут такое… Но я ОЧЕНЬ хочу увидеть, как вырастет мой сын…

Я не спешу мимо. Не отворачиваюсь, чтобы не видеть. Мне не безразлично. Мне жаль тех людей, у которых сердечный приступ. И ДЦП. И даже пьяного, которого сегодня обберут. И мне стыдно за мои страхи.

Я думаю, что многим также. Мы не «другое, безжалостное, бегущее поколение». У нас просто другие инстинкты самосохранения. И стыд за них. И нам с этим жить.

Автор: Лёля Тарасевич